Публикации о нем:
Егоров П.В. Память о нем живет. Уфимские епархиальные ведомости, ноябрь 2012г. https://www.eparhia-ufa.ru/wp-content/uploads/2020/08/yev_2012_11.pdf
Сулейманов Т.Ф. Иерей Сазонов Николай Иванович. Уфимские епархиальные ведомости, декабрь 2016г. https://www.eparhia-ufa.ru/wp-content/uploads/2020/08/yev_2016_12.pdf
ВК «Русская Башкирия» от 23.08.2022 https://vk.com/wall-33923986_49997
Сайт о новомучениках и исповедниках https://martyrs.pstbi.ru/cgi-htm/db.exe/ans/nm/?HYZ9EJxGHoxITcGZeu-yPrJa9X2s**
Сазонов Николай Иванович (1883-1938), священник при Помряскинской церкви Стерлитамакского уезда Уфимской губернии. Родился «15 мая 1883 г. в семье священнослужителя Сазонова Ивана Ивановича в селе Левашовка Стерлитамакского уезда Уфимской губернии»[i].
Семья Сазоновых. О.Иван Иванович Сазонов и матушка Марфа с детьми: Еленой, Николаем, Анной, Александром
Николай Иванович окончил три класса начальной городской школы в г.Стерлитамаке, после чего «продолжил образование в духовной семинарии»[ii]. По окончании семинарии его «направили в село Максимовку, где он служил священником с 1905 года»[iii]. Из протокола допроса следует, что до 1914 года всё его семейство (жена Валентина Михайловна (1885 г.р.), сын Леонид Николаевич (1906 г.р.), сын Виктор Николаевич (1914 г.р.), дочь Зоя Николаевна (1917 г.р.) переезжает в Стерлитамак и затем в Эннатский монастырь, где он был поставлен на должность диакона. С 1914 до 1920 годы служил священником в селе Бондарево Покровской волости Стерлитамакского уезда Уфимской губернии. С февраля 1920 года был «переведен в Михаило-Архангельский храм села Помряскино»[iv] Ашкадарской волости Стерлитамакского кантона БАССР, где также служил священником.
После закрытия церкви в селе Помряскино отец Николай продолжал служить и совершать религиозные требы. Понимая, что государство проводит целенаправленную политику на искоренение Церкви и религиозной веры, он продолжал быть слугою Господа Бога, осознавая, какая участь его ожидает. Он говорил: «Идет гонение на Церковь, хоть диакон и отрекся, но я умру – не отрекусь»[v].
По своему материальному положению семейство Сазоновых было типичным бедняцким, кроме дома с надворными постройками у них ничего не было. Этот факт был зафиксирован в обвинительном заключении, а в протоколе обыска, который проводился задолго до взятия под стражу (6 марта 1930г.), в феврале 1930 г. указано, что была составлена опись документов выемки, согласно которой изъято: «… разной переписки на 88 страниц, один крест с цепкой, книг религиозных, одна церковная печать медная»[vi].
Привлечение к уголовной ответственности служителей культа в составе достаточно большой группы лиц было типичным. Если крестьянство оказывало сопротивление проводимой государством на селе политике коллективизации, то необходимо было найти лиц, виновных в этом, и как правило это были крестьяне зажиточные, так называемые кулаки. В обязательном порядке требовались идейные вдохновители и организаторы этого сопротивления, и таковыми часто являлись служители культа, лица достаточно образованные на то время, которые пользовались авторитетом, к их слову и мнению прислушивались односельчане.
Священник Николай Иванович Сазонов с семьёй. Предположительно 1914 г.
В фабуле обвинительного заключения, по которому вместе с Сазоновым Николаем Ивановичем было привлечено 11 человек, указывается: «Группа с.Помряскино в лице священника Сазонова Николая и кулаков Осокина Ивана, Звонова Якова, Звонова Авраама, Харсева Иона, Харсева Ивана, Крадикова Ивана, Мордовина Андрея, Маркова Василия, Трусова Иосифа и Попкова Василия, имеющая богатое контрреволюционное прошлое, как например, участие в белой добровольческой армии, арестах и избиениях Совработников, отступление с белогвардейскими частями, в момент трудностей социалистического строительства вновь показала свое контрреволюционное лицо, распространяя провокационные слухи, агитируя против колхозного строительства, за эмиграцию в Америку и даже переходя к избиению сельского актива»[vii].
Далее в части, касающейся священника Сазонова Николая, в материалах дела пишется: «Священник Сазонов… начинает уже говорить, что при повышении культурного и материального уровня пролетариата у него не должно быть места противоречия с противным классом»[viii].
В части идейного руководства служителей культа речь шла не только о представителях Русской Православной Церкви, но и о служителях других направлений. В данном случае указывалось, что «священник Сазонов вместе со служителями других направлений церкви, как то: «Австрийской» – Горюновыми, «Беспоповцев» – Клеповым, вел агитацию, что Советская власть должна обязательно переродиться. Новая экономическая политика – первая ласточка…Советская власть все равно поставлена в необходимость опереться на крестьянина «самостоятельного», т.к. только он действительный кормилец всей России[ix].
Вел антиколхозную агитацию и распространял провокационные слухи, говоря: «Загоняют крестьян в колхозы, отбирают хлеб и богатство, а толку мало. Народ не привык к этому, ничего не выйдет все равно. Бог долго терпит, но правду видит, воля его непостижима. Надо организовывать колхозы, а после их развалить. Крестьянство увидит, что из колхозов ничего не выйдет, и вовсе не пойдет туда. Советская власть потопила много хлеба, а тут в России народ голодает» (л.д.79,96), т.е. в преступлении предусмотр.ст.58.п.11.п.10 УК»[x].
Надо отметить, что отец Николай себя виновным не признал, на допросе следователю пояснил всю вздорность предъявляемых ему обвинений, так как никакой агитации против советской власти им не осуществлялось.
Обвинение в части, касающейся доказательства вины священника Николая Сазонова, было полностью построено на измышлениях некоего Лукьянова-Жукова Н.И. В свидетельских показаниях о себе он сообщил следующее: б/партийный, но солидарен по убеждениям с ВКП (б), с 1917 г. доброволец в Красной гвардии (рабочая дружина), член РКСМ, позднее органы ВЧК, с 1917 г. (октября) по 1925 г. работа в органах ВЧК, ГПУ, У.Р.О, милиция, но при этом судим по ст. 113 УК. (согласно действующему в то время Уголовному Кодексу РСФСР, по данной статье привлекали за «Дискредитирование власти, т. е. совершение должностным лицом действий, хотя бы и не связанных с его служебными обязанностями, но явно подрывающих в глазах трудящихся достоинство и авторитет тех органов власти, представителем которых данное должностное лицо является»). Правда, свидетель сразу же указал, что эта судимость снята постановлением ВЦИК)[xi]. С 1929 года он был счетоводом. Данные им показания без какой-либо проверки легли в основу обвинения против отца Николая Сазонова.
Семья о.Николая Сазонова после его ареста. 1930 г.
29 апреля 1930 года после заседания тройки ГПУ А.БССР, на котором слушали «дело №552 по обвинению Сазонова Николая Ивановича и др. в числе 11 чел. по ст. 58 п. 10 и 13 УК. Постановили – 1. Сазонова Николая Ивановича выслать через ПП ОГПУ в Севкрай, сроком на 8 лет»[xii].
Примечательно, что медработник, проводивший его медицинский осмотр, накануне заседания тройки ОГПУ написал в акте: «При медицинском освидетельствовании сего числа признал: Близорукость глаз и ожирение сердца (физически здоров)»[xiii]. Констатировав, что у него налицо есть заболевания, и довольно серьезные, врач при этом признает здоровым.
В 1930 году он был выслан в Северный край. Содержался в Елецком районе Архангельской области.
Когда отец Николай практически отбыл срок наказания, в январе 1938 г. его вновь привлекают к уголовной ответственности за контрреволюционную деятельность. 13 января 1938 г. решением тройки УНКВД по Архангельской области он осуждается к высшей мере наказания – расстрелу. Приговор был приведен в исполнение 25 января 1938 года[xiv].
Материалы дела священника Сазонова Николая Ивановича показывают предельно ясно суть социалистической законности, и особенно применение норм права в отношении классово-враждебных и политически чуждых элементов, в данном случае православного священника, который не отказался ни от сана, ни от Бога, Которому был верен до конца.
Сотрудники правоохранительных органов (ОГПУ) попирали самые элементарные нормы и принципы, заложенные в Конституции 1936 года, и в первую очередь такой основополагающий принцип, как непривлечение к ответственности за одно и то же деяние дважды.
Иерей Николай Иванович Сазонов с достоинством и честью прошел выпавшие на его долю испытания, со смирением переносил невзгоды, которых было более чем достаточно как во время исполнения своего долга после известных событий октября 1917 года, так и в местах лишения свободы, и при этом всегда оставался верен Господу, без страха за свою жизнь исповедовал слово Божие.
Т. Ф. Сулейманов
[i] Егоров П. В. Память о нем живет / Уфимские епархиальные ведомости. 2012, ноябрь, № 13 (270). С.9.
[ii] Там же.
[iii] Там же.
[iv] Там же.
[v] Архив УФСБ по Республике Башкортостан. Фонд № 10. Дело № В‑15776. Т.II. Л.80.
[vi] Там же. С.86.
[vii] Архив УФСБ по Республике Башкортостан. Фонд №10. Дело № В-15776. Т.II..Л.168.
[viii] Там же
[ix] Там же.С.168.
[x] Там же.С.168.
[xi] Там же.С.73.
[xii] Там же .С.176.
[xiii] Там же.С.114.
[xiv] См.: Егоров П. В. Указ.соч.; Архив УФСБ по Республике Башкортостан. Фонд
№ 10. Дело № В‑15776. Т. I. Л.11., Л.12.