Страна чудес Льюиса Кэрролла
05.03.13
Страна чудес Льюиса Кэрролла
05.03.13

Чарльз Латуидж Доджсон, сотворивший под псевдонимом Льюиса Кэрролла самую загадочную и необычную сказку в мировой литературе, совершил «собственной персоной» только одно путешествие в своей жизни. Вполне в духе головокружительного падения Алисы в кроличью нору, он предпринял столь же экстраординарное падение в неизведанное — поездку в Россию. В страну совершенно экзотическую и диковинную для англичанина XIX века (как впрочем, и для многих англичан поныне).

Повод для путешествия был, и повод примечательный. Дело в том, что в конце XIX века активно велся диалог Русской православной церкви с католической и англиканской церквями, причем, ни много ни мало, речь шла о возможном их соединении. Чарльз Доджсон, окончив колледж Крайст-Черч при Оксфордском университете, по уставу колледжа принял духовный сан, но не священника, а диакона, он мог читать проповеди, по желанию, не обременяясь работой на приходе.

В 1856 году новым деканом колледжа стал Генри Лиддон, священник, проповедник, богослов, а также отец маленькой Алисы, очень любившей бегать за кроликами. Именно Лиддон, сторонник объединения Восточной и Западной церквей, обретя единомышленника в лице Доджсона, пригласил его в поездку. Путешествие было приурочено к пятидесятилетию пастырского служения главы Русской православной церкви, митрополита Московского Филарета (Дроздова), широко отмечавшегося по всей России. Митрополит Филарет в своих богословских трудах не раз обращался к проблеме взаимоотношения Восточной и Западной церквей и, несомненно, намеченная встреча была главной целью путешествия.

Итак, имея цель вполне очевидную — диалог с Православной церковью, Лиддон вез рекомендательное письмо к митрополиту Филарету от влиятельного деятеля Англиканской церкви епископа Оксфордского Сэмуэла Уилберфорса (1805-1873), которого близко знал и Доджсон. 12 августа 1867 года в Троице-Сергиевой лавре за несколько дней до празднования юбилея состоялась встреча англичан с митрополитом Филаретом.

Обратимся к «Дневнику путешествия в Россию в 1867 году» Чарльза Доджсона, ибо кто лучше автора «Алисы» расскажет об этом дне:

«12 августа (понедельник).

Весьма интересный день. Мы позавтракали в половине шестого и вскоре после семи отправились поездом, в компании с епископом Леонидом и г-ном Пенни, в Троицкий монастырь. Епископ, несмотря на свое ограниченное знание английского, оказался очень разговорчивым и интересным попутчиком. Когда мы приехали, служба в соборе уже началась, и епископ, взяв нас с собой, провел через огромную толпу, переполнявшую здание, в боковое помещение, расположенное непосредственно рядом с алтарем, и там мы оставались в течение всей службы, получив необычную привилегию видеть, как причащаются священнослужители, — во время этой церемонии двери алтаря всегда закрыты и задвинуты занавеси, и паства никогда этого не видит. Это была чрезвычайно сложная церемония, в течение которой много крестились, кадили перед всем, что должно было использоваться, но также совершенно очевидно исполненная глубокой набожности. Ближе к концу службы один из монахов внес блюдо с маленькими хлебами и дал нам каждому по одному: они были освящены, и то, что нам вручили эти хлебцы, должно было означать, что они вспоминали нас в своих молитвах».

«Маленькие хлебцы», просфоры, упоминаемые Доджсоном, действительно означали поминание иноземцев в церковной молитве. Именно по поводу молитвы «о благостоянии святых Божиих церквей и соединении всех» рассуждал святитель Филарет, трактуя ее в том смысле, что «Православная Церковь молится о соединении церквей так, чтобы соединение православных церквей существующее было благодатью Божией сохранено, и чтобы благодатью Божией восстановлено было соединение с Православной церковью и тех церквей, которые отделило от нее какое-либо неправое учение». Англиканское «неправое учение» — в данном случае.

После литургии Доджсон и Лиддон покинули собор и отправились в помещение «для занятий живописью», увидев, по свидетельству ангичанина, «так много великолепно выполненных икон, некоторые из которых были написаны на дереве, а некоторые на перламутре, что было трудно решить не столько то, что купить, а что не купить. В конце концов мы ушли — каждый с тремя иконами, причем такое количество было скорее вызвано недостатком времени, нежели какими-либо благоразумными соображениями». При этом Доджсон был поражен любезностью «одного русского господина», который помог им выбрать и купить иконы, уделив иностранцам больше внимания «чем кто-либо из англичан уделил бы иностранцам».

Днем путешественники были приглашены, наконец, на прием к митрополиту Филарету и представлены ему епископом Леонидом. Епископ, о котором пишет Доджсон и который принимал англичан в России — епископ Ярославский и Ростовский Леонид (Краснопевков), также активный участник диалога церквей.

Вот как Доджсон описывает встречу с митрополитом Филаретом, названного им архиепископом:

«Архиепископ говорил только по-русски, поэтому беседа между ним и Лиддоном (чрезвычайно интересная и длившаяся более часа) происходила в весьма оригинальной манере — архиепископ делал замечание на русском, епископ переводил его на английский, затем Лиддон отвечал по-французски, а епископ уже излагал его по-русски архиепископу. В результате беседа, которая проходила только между двумя людьми, потребовала использования трех языков!».

Встреча с митрополитом Филаретом произвела глубокое впечатление на обоих англичан. Впрочем,  об успехе их миссии из «Дневника» мы не узнаем ничего.

Оставив в стороне главную цель своего путешествия, Доджсон продолжает весьма подробно и остроумно рассказывать обо всех подробностях поездки в Россию. Англичане посетили ярмарку, наблюдая катание на деревянных лошадках: «Степенные мужчины средних лет, некоторые из них в военной форме, сидели верхом на существах, которые когда-то, возможно, и были похожи на лошадей, и пытались вообразить себе, что им это нравится…»; отправились в Новоиерусалимский монастырь; посетили детский приют: «На вид все маленькие дети были чистыми, ухоженными и счастливыми».

Подробно описывает Доджсон традиционный русский обед:

«Суп был прозрачным и содержал рубленые овощи и куриные ножки, а «pirasho kee», которые подавались к супу, были пирожками с начинкой, в основном состоявшей из вареных яиц. «Parasoumpl» оказался куском холодной свинины с соусом, приготовленным явно из толченого хрена и сливок. «Asetrina» — это осетр, еще одно холодное блюдо, «гарниром» служили раки, оливки, каперсы и что-то вроде густой подливы. Котлеты «Kotletee» были, я думаю, из телятины, «Marajensee» означает «мороженое» — оно было очень вкусным: одно лимонное, одно черносмородинное, такое я еще не пробовал. Крымское вино было также очень приятным, собственно, весь обед (за исключением, пожалуй, стряпни из осетра) был отменный».

С нескрываемым весельем рассказывается о посещении русской свадьбы:

«Принесли две роскошные золотые короны, которыми священник, исполнявший церемонию, сначала помахал перед ними, а потом возложил на их головы — или, точнее сказать, несчастному жениху пришлось стоять в своей короне, но на невесту, предусмотрительно уложившую волосы в довольно замысловатую прическу с кружевной вуалью, надеть корону было нельзя, и поэтому ее подруге пришлось держать корону у нее над головой. Жениха, в обычном фраке, коронованного словно монарха, со свечой в руке и с лицом человека, смирившегося с выпавшим на его долю страданием, можно было бы только пожалеть, если бы он не выглядел настолько смехотворно».

Наконец, 17 августа англичане присутствовали на юбилейных торжествах в Троице-Сергиевой лавре, однако «практически ничего не смогли увидеть» из-за обилия народа. В прощальный московский вечер Доджсон посетил Кремль, «получив последнее впечатление об этом чрезвычайно красивом ансамбле зданий, возможно, в самое лучшее время — море холодного прозрачного лунного света, заливающего чистую белизну стен и башен, и мерцающие блики на золотых куполах, чего не увидишь при свете солнца, ибо солнечный свет не смог бы выхватить их из темноты».

Судя по всему, впечатления о России у г-на Чарльза Доджсона остались наиприятнейшие. Несмотря на редкие жалобы на ворчливых гидов и нерасторопных извозчиков, восторг от посещения Москвы и окрестностей, красоты церковных служб и пения, восхищение теплым приемом и обхождением изливается на читателя со страниц «Дневника» весьма обильно, не позволяя заподозрить автора в лукавстве или предвзятости. Кто знает, возможно, Россия стала для автора приключений Алисы его собственной страной чудес и парадоксов. По крайне мере, это была единственная заморская страна, которую он посетил.

Мария Строгонова

Татьянин день / епархия-уфа.рф

Поделиться
(с) Уфимская епархия РПЦ (МП).

При перепечатке и цитировании материалов активная ссылка обязательна

450077, Республика Башкортостан, г.Уфа, ул.Коммунистическая, 50/2
Телефон: (347) 273-61-05, факс: (347) 273-61-09
На сайте функционирует система коррекции ошибок.
Обнаружив неточность в тексте, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: