Табынские чтения 2025
Позвольте мне поделиться своим скромным опытом постижения этих проблем.
Прежде всего хочу сказать, что с душевной точки зрения наши пациенты – это очень хорошие люди: добросовестные, ответственные, трудолюбивые. Эгоцентричные личности, алкоголики, тунеядцы, к нам попадают редко.
В детстве наши пациенты чаще всего воспитывались авторитарными родителями в атмосфере требовательности и высоких моральных стандартов при дефиците эмоционального тепла. На фоне постоянного страха отвержения со стороны строгих родителей, у них выработалось убеждение, что любовь надо зарабатывать. Для этого надо делать все, чтобы соответствовать их ожиданиям. Эта стратегия затем переносится с родителей на всех значимых людей: учителей, супругов, начальников, детей, внуков и так далее.
У многих распространен синдром отличника. Они хорошие работники и примерные семьянины. Такие люди очень востребованы в социуме. К ним трудно придраться, они везде молодцы. Главным смыслом своей жизни они называют самоотверженный труд во имя благополучия ближних. Чаще это люди логического склада, полностью сосредоточенные на конкретных аспектах мирской жизни, религиозных среди них немного.
Пока они востребованы окружающими, жизнь соответствует их ожиданиям, они чувствуют себя в безопасности и уверены в своей праведности.
Они малоконфликтны: сталкиваясь с несправедливостью и неблагодарностью, очень затрудняются высказывать претензии и взывать к справедливости. У них нет такого ресурса, поскольку с раннего детства в их семьях озвучивание и отстаивание своей точки зрения расценивалось как совершенно нелегитимный каприз. Поэтому и во взрослой жизни они предпочитают замалчивать не устраивающие их моменты. Печаль от этого подавляется и вытесняется в бессознательное, но не рассасывается, копится и ждет своего часа. Такие люди говорят, что в противоречивых ситуациях не любят жаловаться, просить, ругаться, поскольку от этого им еще хуже.
У большинства наших пациентов присутствует выраженный хронический стресс примерно в течение 2-х лет перед выявлением заболевания. Это, в первую очередь, потеря близких, затем несправедливость на работе, беды в семье, имущественные потери и тому подобное.
Потеряв близкого, они не в состоянии это принять и отпустить умершего. Могут мучиться от сознания вины из-за того, что не все сделали, не спасли ушедшего.
Стрессы по работе сводятся к несправедливому отношению к ним. Такими добросовестными и безропотными работниками часто злоупотребляют или пренебрегают их интересами. Либо новый начальник решает заменить прежнего добросовестного работника на более удобную фигуру.
В семье наиболее распространенными стрессами являются конфликты либо тяжелые заболевания членов семьи. Для женщин частым стрессом являются злоупотребление мужа алкоголем, его грубость либо измены, а также разводы по инициативе другого супруга. Имущественные потери, пожары, распри в борьбе за наследство. В отношении детей – это их тяжелые болезни, наркотические зависимости, противоречия в отношениях, уход сыновей на СВО.
Оказавшись жертвами вышеперечисленных и многих других обстоятельств, наши добропорядочные пациенты не могут этого вместить, случившееся представляется им огромной несправедливостью. Получается – свято служили своему кумиру человекоугодия как главному спасительному принципу, но это не помогло, беда все равно случилась. Они могут сказать вслед за святым Иовом(3:25): «Чего я боялся, то и произошло», чувствуют себя не справившимися, наказанными и отвергнутыми, оказываются во власти обид и осуждений обидчиков. Но роптать и жаловаться они не умеют, поэтому ощущают себя в тупике, из которого не видят выхода. На бессознательном уровне у них теряется смысл жизни вплоть до суицидальных настроений, их охватывают печаль и уныние. При этом они продолжают автоматически дисциплинированно выполнять все свои функции, но уже без энтузиазма, с потерей сил и ущербом для здоровья. Примерно года два такого изматывающего существования может закончиться выявлением злокачественного заболевания.
Это оказывается последним сокрушающим ударом, и возникает естественный вопрос: «За что?!.», на который они не находят ответа.
В беседе с нашими пациентами я обязательно задаю вопрос о том, изменились ли у них жизненные приоритеты в связи с болезнью.
Часть пациентов, у которых в голове ничего не изменилось, воспринимают болезнь как еще один удар, который надо преодолеть, чтобы вновь встать в строй, как будто ничего не было. Они мужественно борются с болезнью, сохраняя верность своим прежним принципам. Многие во что бы то ни стало хотят доделать свои дела ради ближних, что требует значительных усилий. То есть, стремятся вернуться в жизнь, в которой они заболели.
К сожалению, лечение рака легким не бывает, оно лишает сил и зачастую препятствует осуществлению их благих намерений. Это истощает пациентов, вводит их в еще большее уныние и, увы, способствует прогрессу болезни.
По мере усугубления положения со здоровьем, они с великой скорбью начинают понимать и, в конце концов, принимать неосуществимость своих прежних целей, воспринимая это как свое поражение.
В то же время есть пациенты, которые достаточно быстро переоценивают свои приоритеты. Под угрозой потери здоровья и даже жизни они вдруг быстро понимают относительность своих прежних ценностей. У них возникает энтузиазм уделять внимание своим потребностям. «Надо любить себя, жить для себя, не делай добра – не получишь зла» – эти утверждения часто повторяются пациентами, как мантры, особенно в женских отделениях.
Они разгружают себя от чрезмерных обязанностей, могут уволиться с тяжелой работы, переоценивают многие отношения, могут развестись с мужем-тираном, дистанцироваться от деспотичных пожилых родителей и выросших эгоистичных детей. Начинают уделять внимание личным потребностям, творческим занятиям. И это идет на пользу их здоровью, хотя дается не всегда легко, поскольку так или иначе приходится действовать против своих прежних базовых психологических установок. Бывает так, что человек на волне новой жизни и на фоне лечения достигает убедительной ремиссии, но затем, лет через 5, потихоньку возвращается к старому, поскольку бес человекоугодия до конца никогда не отступает, и зависимость от него может возобновиться с новой силой. И тогда неизбежно вновь приходят разочарования и скорби, на фоне которых очередной серьезный стресс примерно через полгода может привести к рецидиву заболевания.
Я уже упоминала о том, что наши пациенты изначально в основной своей массе люди малорелигиозные, слишком сосредоточенные на своих конкретных делах. Но, обретя скорбь, многие из них начинают призывать имя Господне: читают молитвы, устанавливают рядом с кроватью иконочки, ставят свечи, причащаются в отделениях. При расспросе часто выясняется, что у них в прошлом уже были отдельные непоследовательные попытки установлений отношений с Господом, а болезнь оказалась решающим толчком к этому устремлению. Вероятно, общей трудностью для многих может оказаться принятие своей греховной поврежденности, поскольку до этого они не сомневались в личной праведности.
Подводя итоги, хочется сказать, что наши пациенты сами по себе действительно очень хорошие люди, любящие жертвовать собой ради благополучия ближних. Но в прошлом им не хватало духу для следующих шагов к Господу, которые многие из них и совершают, обращаясь к Нему после попущенных Им скорбей.
Желаю всем здравия, благополучия и помощи Божьей во всех ваших богоугодных делах и начинаниях!
Курбановская Елена Михайловна,
врач-психотерапевт отделения медицинской
паллиативной помощи взрослым,
МЗ РБ ГАУЗ Республиканский
клинический онкологический диспансер