Продолжается исследование
Башкортостанской митрополии
о ее святынях.

Хочу поделиться архивными материалами о Тите Табакове (Петрове), о делах которого можно судить по письменным документам, сохранившимся с царских времен.

В царской России самой притесняемой прослойкой общества являлось многострадальное крестьянство. Представители этого сословия отбирались в рекруты, подвергались телесным наказаниям, платили все повинности.

Человек, о котором идет повествование, был из государственных крестьян. Отец его, Петр Трофимов, родился 22 июня 1813 года в деревне Шихабылово Цивильского уезда Казанской губернии (Л. 1). Восприемником (крестным отцом) Петра был дьячок Воскресенской церкви села Янцибулово Чебоксарского уезда Казанской губернии (ныне село Вознесенское Урмарского района Чувашской Республики) Николай Иванов (все дальнейшие метрические записи относятся к этой церкви).

Этот восприемник, по моему мнению, во многом определил судьбу Петра и его детей. Дети Петра обучились грамоте (видимо, Петр – от дьячка, а дети – от отца) и выросли верующими в Бога людьми. Тит был старшим сыном в семье и родился 30 августа 1844 года (Л. 2). Всего в семье Петра Трофимова было четверо детей — Тит, 1844 г.р.; Семен, 1847 г.р.; Тимофей, 1849 г.р.; Пелагея, 1852 г.р. (Л. 3).

По другой версии, своих братьев и сестру грамоте обучил средний брат Семен. Он в 1875 году вернулся со службы в армии («временно отпускной рядовой 2 разряда 1-го саперного Кавказского Его Императорского Величества Великого князя Николая Николаевича Старшего батальона») и был грамотным человеком, хорошо знавшим русский язык, любившим петь русские песни. По воспоминаниям родственников, односельчане обращались к нему с просьбами о написании различных прошений и ходатайств.

Пятого июля 1867 года Тит Петров в возрасте 22 лет вступил в первый брак (Л. 4) с девицей Евдокией Козьминой из деревни Шептахово (Метрическая книга о бракосочетании за 1867 год, запись 17). Но брак этот закончился трагически – в июне 1872 года (Л. 5) умирает сын Алексей «от младенческой», а через месяц – в июле 1872 года – умирает жена Евдокия Козьмина от чахотки (Л. 6). В мае 1873 года (Л. 7) умер отец Тита – Петр Трофимов.

Из записи от 2 июля 1875 года (Л. 8) мы узнаем о женитьбе Тита Петрова в возрасте 30 лет. Невеста – девица Матрена, по крестному отцу Якимова. У этой семейной четы родилось двое детей. Дочь Екатерина 9 августа 1880 года в возрасте 2 лет умерла «от поноса» (Л. 9). Сын Козьма умер 26 декабря 1881 года «от кашля» в возрасте одного года (Л. 10).

В метрических книгах об умерших в церкви Вознесения с. Янцибулово записей о смерти второй жены Тита Петрова (Матрены Якимовой) найти не удалось. Возможно, смерть его второй жены зарегистрирована в другом церковном приходе. Её жизнь могла оборваться и в дальней дороге. Предполагаю, что уже тогда Тит Петров занимался поиском новых земель для переселения.

Трагические смерти в течение восьми лет первой жены, а затем скорее всего второй жены, детей от первого и второго брака, смерть его отца и племянников (по церковным метрикам – три мальчика и четыре девочки) могли пошатнуть у Тита Петрова веру в Бога.

Согласно Указу императора Петра Великого и Святейшего Синода, мужчины в России могли жениться два раза, в исключительных случаях – три раза, причем только до сорока лет. Четвертый брак запрещался. Чтобы жить полноценной человеческой жизнью в условиях того времени, была просто необходима семья. После смерти детей от второго брака, видимо, в начале 1882 года, он ходил на богомолье в Седьмиозерный Богородицкий монастырь (в 18 километрах севернее Казани и примерно в 100 километрах от д. Шихабылово), где Тит просил у Бога помощи (Л. 11). Возможно, на богомолье наставлял и приходской священник Николай Феофанов Богородицкий…

«Тита Петрова на богомолье сопровождал слепой звонарь — послушник Казанского Спасо-Преображенского монастыря Герасимов (ныне монах того же монастыря о. Гермоген). Пробыв в Седьмиозерной пустыни несколько дней в посте и усердной молитве, богомольцы уже собрались домой. Но Тит Петров пожелал взять с собой что-либо на память об этой священной пустыни. С этой мыслью он ходил по берегу монастырского озера. И вот Тит увидел перед собой камень и, сказав:

— Возьму вот хотя бы этот камень на молитвенную память об этой святой пустыни, — поднял его с чувством благоговения с земли и положил за пазуху, как великую драгоценную святыню. Но, к его чрезвычайному удивлению, камень этот через некоторое время (как ему почудилось), как будто зашевелился. Тут он вынул камень и заметил, что на нем имеются какие-то изображения, которых он сам не смог разобрать. Как бы то ни было, Тит Петров этот камень с неизвестными для него изображениями хранил, как драгоценную святыню.

Впоследствии при помощи знающих людей чуваши разобрали, что на этом камне святые лики: посредине изображение Божией Матери с Младенцем Иисусом, а по сторонам изображения св. Василия Великого и св. Николая, Мирликийского Чудотворца» («Краткая история… за 1913 г.» (Л. 11).

Почему в качестве места моления выбрана Седьмиозерная пустынь? Почему Тита сопровождал слепой послушник Герасимов? На более близком расстоянии от деревни Шихабылово находятся Свияжский Богородице-Успенский монастырь, а напротив, на левом берегу Волги, — Раифский Богородицкий монастырь, где находится чудотворная икона Грузинской Божией Матери. Видимо, Тит был направлен именно к слепому послушнику по настоянию приходского священника или по указанию из Казанской епархии, куда мог обратиться сам Тит. И выбор слепого сопровождающим не случаен. Слепые люди обладают обостренными чувствами в определении качеств человека, в том числе в определении искренней любви, веры в Бога. Будущий монах Спасо-Преображенского монастыря отец Гермоген определял, достоин ли Тит разрешения на третий брак.

Скорее всего в дороге на Седьмиозерную пустынь он познакомился и общался с другими паломниками (возможно, были и из д. Урмары, ныне районный центр Чувашской Республики, в десяти километрах южнее Шихабылово). Дорога всегда сближает людей и вызывает на откровенные разговоры. Тит рассказывал о неустроенности в личной жизни, а паломники-попутчики рассказывали о переселении на новые земли. Все население Казанской губернии страдало «мелкоземельем». Земельные наделы сельских общин были ограничены, а население постоянно увеличивалось. Личный земельный пай становился всё меньше. В неурожайные годы было невозможно прокормить семью. Отсюда одна из причин высокой смертности населения. Переезд на новые неосвоенные земли помогал решить эту проблему.

После посещения Седьмиозерной пустыни жизнь Тита Петрова сильно изменилась. Икона-камень была дарована людям через Тита Богом. Он поверил, что Бог помнит о нем и будет помогать ему, икона на камне стала путеводной звездой его жизни. Он обрел новые силы и поверил в себя, в то, что у него будет новая семья и дети.

В книге о родившихся за 1883 года в церкви Вознесения с. Янцибулово (Л. 12) от 18 февраля 1883 года читаем о рождении у Тита Петрова сына Архипа: «Цивильского уезда деревни Шихабыловой из чуваш крестьянина Тита Петрова и законная жена его Агриппина Васильева, оба православные – сын Архип». Архип – старший из детей Тита Петрова (Табакова) и Агриппины Васильевой. Это подтверждает, что Тит Петров выполнил условие, после которого получил разрешение на третий брак.

Записи о бракосочетании в церкви Вознесения с. Янцибулово Тита Петрова с Агриппиной Васильевой не нашел. Возможно, бракосочетание произошло в приходе другой церкви, откуда была родом невеста. Метрических записей о рождении последующих детей Тита Петрова (Табакова) в церкви Вознесения с. Янцибулово тоже найти не удалось. Видимо, это связано с тем, что после рождения сына Архипа семья переселилась в Уфимскую губернию, в деревню Бугабаш. По времени это косвенно подтверждает и «Краткая история… за 1913 г.» (Л. 11): «Лет 30 тому назад переселились в Белебеевский уезд чуваши из Казанской губернии и основали деревню Бугабаш…»; а также документы, которые будут приведены ниже.

Как был организован процесс переселения на новые земли? Главы семей, готовых к переселению, собирались в компании и вместе шли на новые земли. Нужно было найти, купить землю и оформить купчую крепость. Все люди в компании (или хотя бы некоторые из них) должны были быть грамотными, разбираться в земельном законодательстве, иметь и уметь хранить деньги для совершения купчей. Вся эта процедура проводилась, как правило, в летнее время из-за удобства передвижения. И на следующий год семьи переселенцев со всем скарбом и скотом переселялись на купленную землю. На новые земли решались переселиться самые смелые, инициативные и работящие люди.

В очерках О. В. Даниловой «История и культура села Бугабашево и Богородице Смоленского-Бугабашевского женского монастыря во имя чудотворной иконы Смоленской Божией Матери Бугабашевской» (Л. 13) на стр. 10, 11, 12 читаем: «Из архивных источников стало известно, что в 1876 году на Бугдинском заводе А. С. Софронова выварено 3250 пудов поташа, т.е. 52 тонны. Известно, что для изготовления тонны поташа требуется 1600 кубометров древесины. Истребляя такими темпами лес, работники завода очищали таким образом землю для сельскохозяйственного производства… Софронова интересовало только поташное производство (в Белебеевском уезде у него имелось 4 таких завода), и землю, освобожденную от леса, он свободно распродавал. Эти земли приглянулись выходцам из поселка Урмары, чувашам, которые впоследствии их и приобрели (28)».

Здесь же приводятся воспоминания В.Е. Кольцовой, 1885 года рождения, о том, как чуваши выкупали землю у купца Софронова: «Первыми переселенцами села Бугабашево были Кольцовы, Емельян Данилович и Матрена Семеновна, Чумаков Тимофей с семьей и еще две семьи. Это были семья Табаковых (Петрова), их кровные родственники Глухаревы (двоюродное родство) и семья Павловых». Видимо, двоюродное родство Табаковых и Глухаревых было через жену Тита Петрова – Агриппину Васильеву. Итак, из воспоминаний Варвары Кольцовой и местных старожилов известно, что чуваши пришли к дому купца А.С. Софронова в тот момент, когда у того в гостях было высокое начальство.

Легенда гласит: «Вышел купец со своими гостями к покупателям, а перед ним стоят неказистые на вид люди в онучах, лаптях и домотканых чизнези (верхняя одежда). “Что взять с этих оборванцев?” — подумал купец, решив посмеяться над ними. Поставил на землю кружку и сказал: “Вот наполните золотом, земля будет ваша”. В те времена многие переселенцы землю брали в аренду или приобретали с помощью Крестьянского поземельного банка и лишь незначительная часть могла купить землю за наличные деньги.

Вот стал развязывать первый из покупателей свои онучи и в конце своих обмоток дошел до денег, взял их вместе с тряпкой и высыпал в кружку – она чуть ли не полной стала, второй чуваш онучи развязал – кружка наполнилась с верхом, даже на землю деньги посыпались. Увидев такое дело, купец стал отказываться от сделки: маленькую он запросил цену, не усмотрел всей выгоды. Но высокий гость заступился за покупателей – слово дворянина должно быть твердым. Выругался в сердцах хозяин земли, а делать нечего. После этого случая по всей округе жителей деревни Бугабашево стали называть «черт чуваши».

По свидетельству внучки Тита, Таисии Архиповны Филипповой (Табаковой, 1923-2010 гг.), возникновение деревни Бугабашево она приписывает действию чудотворной иконы. Вероятно, это относится к 1880-м годам, когда проявляются первые чудеса от иконы.

По рассказам Тита Петрова, от этой св. иконы совершались чудеса. Но они никем не были удостоверены. Многие, прибегающие с верой и усердной молитвой, исцелялись: потерявшие зрение получали зрение, нервно больные (кликуши и бесноватые) выздоравливали, тяжело больные и слабые здоровьем получали здесь исцеление.

Слава об этой св. иконе распространилась далеко по окрестностям Бугабаша, и многие начали стекаться сюда на поклонение этой святыне. В это время чувашенин Тит Петров познакомился с землевладельцем Кузьмой Григорьевичем г. Стельмаховичем, который жил в соседстве с деревней Бугабашем на своем хуторе, где в настоящее время основан Одигитриевский чувашский миссионерский монастырь. Землевладелец г. Стельмахович был человек тоже очень религиозный (впоследствии он принял монашество). Они вместе о многом толковали, говорили об иконе, найденной Титом Петровым, о духовных подвигах и пр. Тит Петров, между прочим, высказал Стельмаховичу о своем желании основать чувашский монастырь. И вот, по указанию Стельмаховича, он начал хлопотать об открытии монастыря чисто чувашского, чтобы этот монастырь был центром религиозного воспитания чуваш Уфимского края. Этому святому делу способствовал также и брат Кузьмы Григорьевича, доктор в городе Елабуге (имя которого мне неизвестно).

Прошение Тита Петрова об открытии монастыря епархиальным начальством не было уважено, а икону, найденную им, забрали.

Стельмахович с Титом Петровым предполагали чувашский мужской монастырь в Бугабашево. Под этот монастырь, если он будет открыт, чуваши деревни Бугабашево жертвовали 20 десятин земли, а Стельмахович обещал пожертвовать 400 десятин. На земле же, жертвуемой Стельмаховичем, предполагалось устроить монастырский хутор» (Л. 13).

«Благодаря мотивации, выходящей из обычных представлений, простой крестьянин Тит, будучи скромным переселенцем в 1895 году, вполне оправданно обращается к управляющему Уфимской епархии епископу Дионисию (Хитрову), который находился на Уфимской кафедре с 1882 года» (Л. 14). Автор публикации не учитывает то обстоятельство, что Тит был не только простой крестьянин, он инородец-чуваш. Каждый человек, проживающий вне территории компактного проживания соплеменников, старался образовать землячество-диаспору или влиться в уже существующую. В составе диаспоры человеку было легче налаживать и вести хозяйственную деятельность, хранить традиции, культуру и быт своего народа, а самое главное – сохранить свою православную веру. И икона Смоленской Божией Матери была помощницей в решении этих задач.

В декабре 2019 года я обратился в Российский государственный исторический архив (РГИА) о предоставлении документов, связанных с миссионерской и просветительской деятельностью Тита Петрова. Привожу события, отраженные в полученных документах в хронологической последовательности.

В Святейшем Правительственном Синоде слушали полученное 31 января 1896 г. прошение крестьянина деревни Бугабаш Белебеевского уезда Уфимской губернии Тита Петрова об учреждении в Белебеевском уезде на ключе Бугабаш мужского монастыря и о возврате просителю из гор. Уфы иконы Смоленской Божией Матери (Л. 15). В августе 1896 года Тит Петров пишет в Святейший Правительственный Синод второе аналогичное прошение (Л. 16). 8 сентября 1896 года умирает Преосвященный епископ Дионисий (Хитров). 23 сентября Синод возвращает дело в Уфимскую духовную консисторию (Л. 16), где уже при следующем епископе Иустине (Полянском, 1896-1900 гг.) оно безрезультатно останавливается.

Только с появлением нового архиерея на Уфимской кафедре – Преосвященного епископа Антония (Храповицкого) – в 1900 году началось настоящее проявление Бугабашевской иконы. В прошении к Синоду от 9 ноября 1900 года епископа Уфимского и Мензелинского (Л. 17) читаем: «В 1895 году крестьянин деревни Бугабаш, Белебеевского уезда, Уфимской губернии, Тит Петров просил Преосвященного Дионисия об открытии на его земле /10 десятин/, мужского монастыря, говоря, что соседняя землевладелица Троицкая от себя жертвует 10 десятин, если монастырь откроется».

Далее в прошении описывается ситуация на день подачи прошения:

1) Доктор Филипп Григорьевич Стельмахович жертвует свое поместье в 421 десятину 1603 кв. саженей с тем, чтобы на нем был открыт предполагаемый мужской чувашский монастырь… от села Бугабаш это поместье отстоит в 25 верстах; от соседних селений удалено не ближе 5 верст… Тит Петров со своими друзьями перешел на это место и желал бы на нем основаться… Земля, по полученным официальным сведениям, не заложена, не спорная, запрещений и исков на нее нет.

2) При деревне Бугабаш крестьянами пожертвовано и отмежевано их собственной, а не арендуемой земли 19 3/4 десятины, да еще обещано одной крестьянкой 4 десятины; крестьяне жертвуют и деньгами, а равно и посторонние благодетели, так что теперь наобещано уже рублей 2 1/2 тысяч… сочувствия открытию здесь монастыря у окружающих жителей и доброхотов много… посему можно надеяться на удовлетворение ходатайства о наделении землей и местом на предполагаемый монастырь.

3) Деревня Бугабаш с находящимися кругом деревнями: Васильевой, Петровской, Михайловской, Шуганом и Анисимовой Поляной – отстоят от приходского села Писарева не более 8 верст и сильно желают иметь храм у себя.

4) Желающие переселиться в предполагаемый чувашский монастырь и теперь уже живущие особой общиной монастырской вместе с инициатором этого дела Титом Петровым – человек 10-15… Для окружающего чувашского населения епархии будущий монастырь является настоящим миссионерским станом, тем более что народившийся мужской монастырь с самого начала вступил в миссионерский путь по отношению к окружающим, обучая грамоте, устраивая вечерние богослужения и назидательные собрания по праздникам.

Все сие засвидетельствовал бывший член Консистории, а ныне ректор семинарии, архимандрит Андроник (позднее стал епископом Пермским), который подробно ознакомился с делами на месте по поручению епархиального начальства.

Придавая весьма важное миссионерское значение всякому, а тем более инородческому для инородцев монастырю, имею честь покорнейше просить о назначении монастырю настоятеля из чуваш, согласно желанию братии и населения. Достойного настоятеля я бы мог рекомендовать Святейшему Синоду в лице Михайло-Архангельского Черемисского монастыря, иеромонаха Антония, ученика бывшего настоятеля архимандрита Амвросия. Знаю иеромонаха Антония с 1897года, притом природного чуваша и любимого духовника окружающего чувашского населения.

Вашего Святейшества нижайший послушник Епископ Антоний

9 ноября 1900 года

После всех юридических, землеустроительных процедур 24 января 1901 года определением Святейшего Синода за №109(Л18) учрежден чувашский мужской общежительный монастырь с наименованием его Богородицким. 29 мая 1901 года вышел за № 20949 (Л. 19) указ о высочайшем соизволении на закрепление за открывшимся монастырем 421 десятины 1603 кв. саженей земли.

Как дальше продолжалась деятельность чувашского мужского монастыря?

«Однако через два года игумен Антоний вернулся в Казанскую епархию: указом Святейшего Синода от 13 марта 1903 г. за №2142 он был перемещен на должность настоятеля новооткрытого Александро-Невского чувашского монастыря в Козмодемьянском уезде (фактически это произошло в 1902 году). После этого Одигитриевским монастырем несколько месяцев управляли старшие из братии, состоявшие в должности заведующих монастырем: сначала иеромонах Артемий, а с 18 августа 1903 г. – иеромонах Нил, пока в 1904 г. не прибыл новый настоятель» (имеется ввиду игумен Вениамин, Л. 20). Мы видим, что имя Тита Петрова здесь не упоминается.

В письме на чувашском языке игумена Антония (Разумов Алексей Петрович) к Н.В. Никольскому от 21 декабря 1909 г. он отмечает:

«Эпĕ ку монастырьте настоятель пуличчен Уфа кĕпĕр (нинчи), Белебей уесĕнчи Одигитриево-Богородице чувашский монастырĕн настоятель пулса. Çав Одигитриевский монастырĕнче эпĕ пирвайхи (первый) настоятель пулса. Унта эпĕ пурăннă вăхăтра тăвансем çара чăвашахчĕ, хутсенче те «чувашский» монастырь тесех çырна…Халĕ çав монастыртьте мĕн пурĕ тăват-пилĕк çын анчах тет, настоятель -вырăс. Анчах Одигитриевский монастырĕнче  эп нумаях пурăнаймарам — хальхи Александ(ро)-Невский монастыре куçарчĕç 1902 çулта» (Л. 21).

Перевод на русский язык: «До того, как я стал настоятелем этого монастыря (Александро-Невского чувашского монастыря), я был настоятелем Одигитриево-Богородицкого чувашского монастыря в Уфимской губернии Белебеевского уезда. Я был первым настоятелем Одигитриевского монастыря. Во времена моей бытности вся братия состояла из чуваш, и на бумагах писалось «чувашский» монастырь. Сейчас в этом монастыре всего четыре-пять человек, настоятель — русский. Однако в Одигитриевском монастыре я прослужил недолго – в нынешний Александро-Невский монастырь меня перевели в 1902 году».

Получается, что после перевода игумена Антония в Александро-Невский чувашский монастырь службы в Одигитриево-Богородицком монастыре не велись на чувашском языке. Видимо, это одна из причин, по которой бугабашевские послушники ушли из монастыря. Другой причиной, вероятно, была большая удаленность от Бугабаша. Односельчане не имели возможности посещать школу, присутствовать на вечерних богослужениях и назидательных проповедях в праздничные дни. Путешествие в 25 километров туда и обратно, особенно в зимнее время, — это не простая прогулка.

Крестьяне деревни Бугабаш Приговором от 16 февраля 1901 года пожертвовали около 12 десятин земли из общего участка для открытия на ней женской общины в честь Смоленской Божией Матери. «Они уже всей душой готовились к великому строительству монастыря на своей земле, поэтому решили во что бы то ни стало иметь монастырь, если не мужской, так женский» (Л. 13, стр. 28).

Из воспоминаний Таисии Архиповны Филипповой (внучки Тита Табакова, 1923-2010 г.):

«До разрешения… построить монастырь в селе Бугабашево все церковные богослужения совершались в доме Тита Петровича Табакова. Время было трудное. На этот период Тит Табаков был уже мужчиной далеко в возрасте, дети были взрослые. Семья Тита жила бедно, но людям не жаловались, напротив, помогали селянам, чем могли. Вскоре долгие хлопоты бугабашевских чувашей и Тита Петровича Табакова увенчались успехом. По разрешению епархиального начальства на земле, пожертвованной бугабашевскими чувашами под общину, был построен молитвенный дом, потом церковь во имя чудотворной иконы Божией Матери» (Л. 13, стр. 28, 29).

В Св. Синод 25 января/3февраля 1906 года поступает представление епископа Уфимского и Мензелинского Христофора.

«Крестьяне д. Бугабаш… приговором от 16 февраля 1901 года, пожертвовали около 12 десятин земли из общего участка, под названием «Бугабашевская дача», прося открыть на ней женскую общину в честь Смоленской Божией Матери (Л. 22). Имея ввиду, что в настоящее время в Смоленской общине существует молитвенный дом, различные хозяйственные постройки, проживает около 30 сестер и что открытие … инородческой женской общины в целях религиозного просвещения чуваш и других инородцев весьма желательно, долгом имеем почтительно ходатайствовать пред Св. Синодом об открытии при деревне Бугабаш инородческой женской общины во имя Смоленской Божией Матери».

К представлению прилагается опись документов:

1) Приговор крестьян д. Бугабащ от 16.02.1901 г. о пожертвовании ими земли в пользу общины (в Списке лиц, жертвующих земли, 24 человека (всего на 20 десятин, под №8 Тит Петров Табаков – 3 дес.);

2) Подписка мещанина Мишина о пожертвовании половины десятины земли;

3) Копия купчей крепости, составленной в Уфимской Палате Уголовного и Гражданского суда 1882 года за №32 о продаже купцом Софроновым крестьянам 980 десятин земли (купчая крепость от 1882 г., вероятно, дата образования чувашских Бугабаш – 1882-1883 год);

4-14) Дарственные, копии протоколов, свидетельства, отношения, переписка, связанные с закреплением земли (документы, связанные с землей);

15) План на пожертвованную землю в количестве 11 десятин 1359 кв. сажен (видимо, не вся пожертвованная земля соответствовала требуемым документам).

Святейший Синод определением от 6 сентября 1906 года за №4987: на пожертвованной Бугабашским сельским обществом земле учредить женскую общину в честь иконы Смоленской Божией Матери (6 ноября 1906 года вышло Высочайшее Соизволение на принятие инородческой женской общиною пожертвованной Бугабашевским сельским обществом земли мерою около 12 десятин (Л. 22)).

Первоначально все сёстры (монахини) работали по дворам, иногда за пригоршню муки, были батрачками. Правда, состоятельные помещики иногда делали пожертвования в пользу женской общины. Так, бугульминские помещики Денисов и Семенов дали корову, лошадь и посевные семена. Все богослужения совершал священник Игнатий Охотин, который приезжал в село Бугабашево по праздникам и воскресным дням из села Писарево, где был священником при церкви.

Богослужение велось на родном чувашском языке, здесь же Игнатий Охотин говорил поучения сестрам общины и другим молящимся. После учреждения общины предстояла забота об организации жизни всей женской обители. Необходимо было найти достойную настоятельницу для исправления всех обязанностей. После долгих забот и поисков Титу удалось пригласить из Елабужского женского монастыря, учрежденного Стахеевым, монахиню Ефимию. После ее смерти была приглашена следующая игумения уже из Уфимского Благовещенского женского монастыря – мать Александра.

Сёстры много молились, вели хозяйство: пахали, сеяли, жали, молотили, рубили лес, собственными силами строили храм во имя чудотворной иконы Смоленской Божией Матери Бугабашевской.

Со слов старожилов, огород при монастыре был большим. Сажали картофель, свеклу, репу, морковь. Необходимо было ухаживать за насаждениями. Стараниями трудолюбивых сестер были устроены мастерские: иконописная, вязальная. В свободное от молитв время монахини занимались рукоделием, шитьем, чеканкой. В монастыре держали примерно 20 голов овец и несколько коз. Овец стригли самостоятельно, шерсть пряли и вязали теплые вещи: носки, чулки, рукавицы, шали – вязали для себя, но, бывало, покупали и местные.

Самостоятельно шили и собственные черные облачения, а также стёганные одеяла и покрывала, делали подушки. Изделия монахинь пользовались большим спросом у жителей ближайших окрестностей. Сестры также вышивали красивые узоры на скатертях, занавесках, полотенцах, делали мелкий ремонт одежды. Работа в мастерских была налажена хорошо.

Еще при монастыре жили и обучались девочки-сиротки, которые находились на полном обеспечением государства и монастыря. Настоятельницы приучали воспитанниц к труду, учили их разным ремеслам.

При монастыре была построена восьмилетняя школа. Плату за обучение не брали, обучали Закону Божиему, читали молитву с девяти до двенадцати часов. Русскому языку учила Евдокия Акимовна из Оренбурга. Обед ученики приносили с собой. После обеда учеба продолжалась до пяти-шести часов вечера. В школу дети приходили учиться не только из села Бугабашево, но и из ближайшей округи. Недалеко от школы монахини собственными силами сделали пруд, который есть и по сей день.

В основном сёстры вели хозяйство самостоятельно, но от помощи, предложенной местными жителями, не отказывались, так как и сами никому не отказывали в помощи.

Монастырь хоть и назывался женским, но без крепких мужских рук даже он не мог обойтись. Местные мужчины помогали монахиням рубить дрова, строить и чинить дворовые постройки. Бывало, что в женском Богородице-Одигитриевском чувашском монастыре останавливались паломники, женщины помогали по хозяйству, мужчины также не оставались без работы. Женский монастырь принимал с желанием паломников любых сословий, наций, любого пола, поскольку смысл паломничества не только в духовном поиске, но и реальная помощь монастырю. За кров и пищу, которую предоставляли в монастыре, денег не брали, но каждый, временно сюда пришедший, помогал, чем мог.

Любой монастырь можно сравнить с маленьким государством, которое не только полностью обеспечивает себя, но и помогает другим. Женский Богородице-Одигитриевский монастырь отличался образцовым ведением хозяйства, трудолюбием сестер и служил полезным примером для окрестного населения в ведении ими сельского хозяйства» (Л. 13, стр. 32-44).

В деле «О преобразовании Бугабашевской Смоленской общины Белебеевского уезда в женский монастырь» есть Представление епископа Уфимского от 13 мая 1913 г., к которому прилагается послужной список начальницы общины монахини Александры и определение Св. Пр. Синода от 13 сентября 1913 года о преобразовании общины в монастырь, но имени Тита Петрова (Табакова) в этом деле не упоминается (Л. 23).

* * *

Тит Петрович Табаков (Петров) прожил трудную, но очень яркую жизнь. Он сполна испытал и горечь утрат, и радость свершений. Этот чувашенин, слабый здоровьем, обладая богатым жизненным опытом, хорошо представлял, каким путем можно достичь поставленную цель. По церковным правилам, Тит Петрович Табаков (Петров) не мог быть священником (женат более одного раза). Но он был попечителем женской общины (хлопотал о жертвовании в пользу общины, подбирал наместников из других монастырей). Все эти результаты были достигнуты благодаря его самопожертвованию, настойчивости и упорству, его способности убеждать людей о пожертвованиях и, конечно, Божией помощи.

Через Тита Табакова (Петрова) Бог подарил миру икону Смоленской Божией Матери на камне. Добрые дела Тита и его односельчан — это следствие полученной от Бога благодати. Вместе со своими односельчанами он пожертвовал землю для женской общины. Совместными усилиями со служителями Церкви они много сделали для сохранения православной веры, для просвещения и развития чувашского народа.

Дела и труды односельчан и монахинь женского Богородице-Одигитриевского монастыря, священнослужителей были не напрасными и не забыты, и женский монастырь в селе Бугабашево с Божией помощью в настоящее время возрожден.

От автора

Впервые о Тите Петровиче Табакове я услышал от братьев моего деда (от Василия и Георгия Николаевичей Табаковых – это внучатые племянники Тита). Мне тогда было 11 лет. Они говорили, что у их деда Тимофея (Тимахви) был старший брат, который переселился в Башкирию и был игуменом в монастыре. Видимо, существовала какая-то связь на уровне личных контактов и писем между Титом Табаковым и его родственниками из Шихабылово (в роду Табаковых был племянник Тита — Иван Тимофеевич Табаков, который занимался торговлей мануфактурой, хорошо знал Казанскую и Уфимскую губернии, свободно общался на татарском языке). Видимо, этот контакт был в момент, когда Тит находился в мужском монастыре и временно мог быть старшим среди послушников, когда игумен был еще не назначен.

Эти слова – «Тит», «монастырь», «игумен» – отложились в моей памяти на всю жизнь. Конечно, в этой истории много белых пятен. Со временем молодое поколение (надеюсь и на вашу помощь) раскроет их. В меру своих сил буду продолжать поиск материалов о Тите Табакове (Петрове).

Первоначальный вариант истории о Тите Табакове (Петрове) был написан мной в виде исторической справки для потомков Табаковых. После ее написания я сам не мог поверить в возможности одного небогатого человека, простого крестьянина, переселенца-чуваша, да еще в царское время совершить подобный подвиг. Титу помогли безграничная любовь и вера в Бога. Бог почувствовал эту любовь и веру и одарил его Своей помощью.

В советское время в сознание людей внедрялась мысль, что Церковь – орудие угнетения и порабощения народа. Из очерка видим, что Церковь просвещала народ, повышала его самооценку, воспитывала в нем достойные человеческие качества. И служители Церкви (Николай Иванов, Николай Феофанов Богородицкий, отец Гермоген, епископ Антоний (Храповицкий), архимандрит Андроник, Игнатий Охотин, епископ Христофор) с большим уважением относились к своей пастве, наставляя ее на путь праведный.

Православная вера и во времена Тита, и сейчас нуждается в укреплении. История о Тите Табакове (Петрове) и иконе Смоленской Божией Матери на камне должна способствовать этому укреплению.

Благодарен всем авторам публикаций о Тите Табакове (Петрове), особенно историку Уфимской епархии П. В. Егорову за «Краткую историю возникновения чувашской женской общины в Белебеевском уезде»; «Уфимским епархиальным ведомостям», 1913 №17, 1 сентября С. 471-475, а также Н. П. Зиминой «Викарии Уфимской епархии1920-х годов: святой мученик Вениамин (Фролов), епископ Байкинский». Вестник ПСТГУ II: История. История Русской Православной Церкви 2005. Вып. 1. С. 141-158». Последняя подтолкнула к обращению в Российский государственный исторический архив.

Неизгладимое впечатление произвела поездка в Седмиозерную пустынь и Бугабашевский Богородице-Одигитриевский женский монастырь 24-25 августа 2019 года. Посетили монастырь и встретились с бугабашевскими родственниками. У них же прочитал очерки О.В. Даниловой «История и культура села Бугабашево». Во всех, приведенных ранее публикациях, не отражался начальный этап жизни Тита Табакова (Петрова). Данная публикация восполняет этот пробел. История его жизни получает логический смысл для простых мирян и особенно верующих в Бога людей.

Автор: Борис ДАНИЛОВ, 1954 г.р.

Проживает в г. Чебоксары, является внуком внучатого племянника Тита Табакова (Петрова) – Данила Николаевича Табакова (1902-1965 гг.), участника и инвалида Великой Отечественной войны (после полученной контузии остался глухим).

Использованные документы и литература:

1. Архивная справка №495/2-т от 03.05.2017г. Государственный исторический архив Чувашской Республики.
2. Архивная справка №616-Т от 21.04.2015 г. Государственный исторический архив Чувашской Республики.
3. Архивная справка №495-т от 03.05.2017 г. Государственный исторический архив Чувашской Республики.
4. Сканированная выписка (Метрическая книга о бракосочетании за 1867 год. Запись 17.Ф). Государственный исторический архив Чувашской Республики.
5. Сканированная выписка (Метрическая книга об умерших за 1872 г., Ф557. Оп. 8, запись 24). Государственный исторический архив Чувашской Республики.
6. Сканированная выписка (Метрическая книга об умерших за 1872 г., Ф557. Оп. 8, запись 36). Государственный исторический архив Чувашской Республики.
7. Сканированная выписка (Метрическая книга об умерших за 1873 г., Ф557. Оп. 8, дело 26, запись 32). Государственный исторический архив Чувашской Республики.
8. Сканированная выписка (Книга о регистрации брака за 1875 г. Ф.394. Оп. 8. Д224, запись 19). Государственный исторический архив Чувашской Республики.
9. Л. 8. Ф. 557. Оп. 8, Д. 226, 1880 г., запись 29.
10. Л. 9. Ф. 557. Оп. 8, Д. 226, запись 56.
11. Краткая история возникновения чувашской женской общины в Белебеевском уезде. «Уфимские епархиальные ведомости». 1913. № 17, 1 сентября. С. 471-475.
12. Сканированная выписка (Книга о родившихся за 1883 г., запись 7 от 18.02.1883 года.
13. Очерки О.В. Даниловой «История и культура села Бугабашево и Богородице Смоленского-Бугабашевского женского монастыря во имя чудотворной иконы Смоленской Божией Матери Бугабашевской», г. Туймазы, 2012.
14. Мохов В.В., прот., Борисова Т. В. Сказание о явлении чудотворной иконы Смоленской Божией Матери на камне, находящейся в чувашском селе Бугабаш Белебеевского уезда Уфимской епархии//Слова жизни в акафистных песнопениях Православной Церкви. Уфа, 1994. С. 64-71).
15. Сергеев В. П., прот. Камень, изменивший жизнь (проблемы аппроксимации в локальном историческом анализе и нелинейные методы обобщения)//Международный информационно-аналитический журнал «Креативная экономика и социальные инновации», 2(3), №2-2012. С. 139-144.
16. Выписка 1. Российский государственный исторический архив (РГИА) Фонд №796. Оп. 177, ед. хр. 1375, лист 1.
17. Выписка 2. РГИА Фонд №796. Оп. 177, ед. хр. 1375, лист 2.
18. Прошение епископа Антония. РГИА Фонд №796. Оп 181, ед. хр. 1980, лист 1, 1 об., 2, 2 об.
19. Определение Святейшего Правительствующего Синода №109 от 24 января 1901 года. РГИА Фонд 796. Оп. 181 ед. хр. 1980, лист 8, лист 8 об.
20. Указ Его Императорского Величества от 29 мая 1901 г. №2094 о закреплении за открывшимся монастырем 421 десятины 1603 кв. сажени земли. РГИА Фонд 796. Оп. 181 ед. хр. 1980, лист 10, лист 11.
21. Н.П. Зимина. Викарии Уфимской епархии1920-х годов: святой мученик Вениамин (Фролов), епископ Байкинский. Вестник ПСТГУ II: История. История Русской Православной Церкви. 2005. Вып. 1. с. 141-158.
22. Письмо игумена Антония (Разумов Алексей Петрович) к Н.В. Никольскому от 21 декабря 1909 г. Национальный архив Чувашского государственного института гуманитарных наук Отд. 1. Ед. хр. 166. Л. 279-280.
23. Прошение епископа Христофора. РГИА Фонд 796. Оп. 187 ед. хр. 2394. Л. 1, Л. 8.
24. Письмо Российского государственного исторического архива от 12.12.2019 г.